З рукописів Павла Рябкова

Олена Трибуцька,
начальник відділу інформації та використання документів Державного архіву Кіровоградської області
Газета "Народне слово", 12.05.2011 р., № 30 (2983), ст.9

(Усі авторські права на статтю захищено.
При передрукуванні та використанні матеріалу
посилання на Державний архів Кіровоградської області обов'язкове)

Продовжуємо публікації архівних матеріалів Єлисаветградського землевпорядника П.З.Рябкова, просвітника, благодійника, громадського діяча.

Як небайдужа людина Павло Захарович виступав у місцевих газетах, піднімав проблеми забудови Єлисаветграда, торкався інших проблем життя міста.

З пропозиціями і проектами щодо міського господарства Рябков неодноразово звертався до адміністрації міста.

Витяги із його рукопису „Из истории г. Елисаветграда” та звернення до єлисаветградської міської управи містять цікаві факти з історії нашого міста.

Із рукопису „Из истории г. Елисаветграда”

Мною в должности городского землемера и участкового попечителя по оказанию помощи семействам запасных приходиться посещать такие уголки нашего города, куда редко или вовсе не заглядывают члены управы и не бывает даже саннадзор. Отсутствует полиция, хотя бы в образе городового, нет ни улиц, ни тротуаров, о водопроводе еще и не мечтают, а из колодцев по временам вытаскивают дохлую курицу, кошку. Здесь отхожим местом считают каждый укромный закоулок, люди живут в полуразрушенных сараях, землянках, дети, предоставленные самим себе, проводят жизнь среди невероятной нечистоты и зловония, заразные болезни никогда не прекращаются, а потеря ребенка является меньшим горем, чем потеря свиньи, коровы.

Здесь о городском голове слагаются легенды, ... на каждого городского служащего смотрят как на вымогателя, взяточника, могущего сделать все, что пожелает проситель, все зависит лишь от размера взятки, а не от каких-то там законов...

Посещая эти уголки, расположенные не только на окраинах города, но и в самом центре (Чечора, Быковое, Приингулье), я каждый раз задавался вопросом, через сколько же лет докатится и до них благоустройство, хотя бы в той минимальной доле, какая отпускается Пашутинской улице или улице Гоголя, и каждый раз прихожу к заключению, что если муниципальная наша жизнь будет идти таким темпом, как теперь, это случится весьма и весьма нескоро, и эти гнойники на городском теле примут еще большие размеры.

И, видя все это, я, не будучи гласным или членом управы, а всего только городским землемером, я ничего не могу поделать. Мне всегда могут сказать: „Это не ваше дело, у нас есть специалисты по всем отраслям городского хозяйства, и они не рисуют таких мрачных картин, какие рисуете вы, все это предвзято и бездоказательно, дайте факты” и т.п.

Да, у нас есть инженеры, санитарные врачи, разные комиссии и подкомиссии, и все-таки, не смотря на это, я утверждаю, что по тем или иным причинам дело оздоровления города находится в очень печальном состоянии, и требуются неотложные мероприятия, особенно в области санитарии.

Обыкновенно деятели города, да и сами санитарные врачи, ведя статистику рождаемости, смертности и заболеваемости, находят, что наш город в ряду других городов занимает одно из благоприятных мест, и на этом успокаиваются. Говорят, что на борьбу с имеющимися дефектами у города нет средств, но в будущем намечены к осуществлению канализация, выпрямление и очистка реки Ингул, крытые рынки, замощения улиц, фекалопровод и т.п.

Все это прекрасно, но жизнь предъявляет такие требования, которые откладывать на много лет нельзя. К их числу я отношу санитарные вопросы и преобразование самой постановки санитарной организации, сводящейся ныне к ничтожным паллиативам, из которых не видно общих мероприятий, направленных на борьбу с коренными условиями жизни города. Вся городская жизнь идет как бы помимо этой организации. Санитарные врачи, не проявляя своей инициативы, не создавая общего плана оздоровления города, являются простыми исполнителями предписаний городской управы, они плетутся в хвосте какой-то санитарной комиссии, где их голос решающего значения не имеет. Не проявляя своей инициативы, не умея отстоять свои предложения, врачи эти теряют всякое значение в глазах городских заправил, для которых важно не самое существо блага города, а показная сторона их личной деятельности.

Санитарные врачи, загипнотизированные обычной фразой: „У города нет денег”, свели свою работу к составлению протоколов на рыбницу, продавщицу яиц, масла, домовладельцев за антисанитарное состояние дворов и т.п. При этом такое крупное дело, как очистка улиц и площадей, их полив, содержание ассенизационного обоза, на который город тратит десятки тысяч рублей, стоит в стороне от них, идет без контроля, руководительства, находясь в руках одного из членов городской управы, санитарные познания которого не без существенных дефектов. В этом важном деле все возложено на досмотрщиков, людей в полном смысле невежественных, а зачастую недобросовестных...”

Близько 1914 р.

Із звернення в Єлисаветградську міську управу

„ В Елисаветградскую городскую управу.

Если города – это высеченные из камня формы человеческой культуры, выразительнейший памятник человеческой истории, как говорит профессор Генцмер, то наш Елисаветград, построенный больше чем на три четверти из дерева, глины, навоза и земли может служить и плохим показателем нашей культуры, и плохим указателем прошлой человеческой истории.

О нем можно сказать, что он был бы еще хуже, если бы не бесчисленные пожары, ...во время которых половина деревянного города сгорела дотла и приходилось ему строиться заново. Он, как Москва, горел и украшался. После каждого пожара число каменных строений умножалось, но вместе с тем умножалось и число землянок, как в самом центре города, так и на его окраинах. Землянками застраивались целые предместья, и притом совершенно произвольно, или с отступлениями от Высочайше утвержденных планов города.

...Планировка г. Елисаветграда, произведенная по плану, Высочайше утвержденному еще в 1855 году, застала город уже застроенным усадьбами по деревенскому типу, без правильных широких улиц и площадей, с закоулками и тупиками.

Составителям проектов 1855 и 1873 годов приходилось с этим считаться и на каждом шагу делать отступления от законоположений, не соблюдать десятисаженную ширину улиц.

Последний по времени утвержденный план 1873 года, согласованный с Высочайше утвержденным в 1855 году, является тому ярким доказательством: до сих пор в отношении окраин он не приведен в исполнение, улицы и переулки по прежнему там остаются неурегулированными. С тех пор прошло 40 с лишним лет и неурегулированные улицы путем захвата еще более сужены и приведены в неудобопроходимое состояние. На таких улицах дома и дворы лишены прежде всего света и воздуха, не говоря уже о той опасности, которая угрожает во время больших пожаров.

Только один центр города избежал этой печальной участи, но и то не вполне, так как и здесь большинство улиц... сужены.

Возникали также частичные проекты на расширение города. Так появились новые кварталы на Кущевке, Катрановке, Завадовке, целые предместья, как Рабочая Слободка, Ново-Николаевка, Сугоклеевка.

К числу этих работ относится „Проект распланировки под застройку ярмарочной площади и площади за железной дорогой, у кладбища”. Вопрос об уничтожении здешней ярмарки ... был решен еще в 1912 году. Ярмарку предполагалось перенести в другое место, по дорогам в г.Новомиргород и м-ко Ровное, смежно с вновь возникшим предместьем Сугоклеевкой. ...Сама ярмарка будет способствовать заселению этой стороны города.

...Уже одно топографическое положение, занимаемое нынешней ярмарочной площадью, вполне показывает, что ей здесь не место. Ярмарочная площадь рассматривается как место, откуда на город несутся тучи вонючей, удушливой пыли, а во время дождей город заливается грязью.

...Растущий город ползет на ярмарочную площадь, он тянется к железной дороге, а на его пути стоят такие препятствия, как пустыри, остающиеся в продолжении 340 дней в году без всякой для городских жителей пользы, а приносящие лишь вред.

...Ни в коем случае не следует строить фабрики и заводы за железной дорогой – это лучшие, наиболее здоровые места для городского населения, которое теперь занимает глубокую, нездоровую долину Ингула, из нее нужно стремиться выйти.

На очередь управою должна быть поставлена и самая урегулировка уже застроенных частей города, как землянки „за кузнями”, Солодкая Балка, Чечора, Балка, Новая Одесса, землянки у кладбища (проекты урегулировки этих предместий мною уже представлены).

По всей вероятности, центр города останется центром деловым, торговым, как это обыкновенно и в других городах, стремящихся выйти на свежий воздух и простор полей»...

1915 рік.

---